|
ВИРТУАЛЬНАЯ РЕТРО ФОНОТЕКА Музей Истории Советской Массовой песни
Главная
|
||||||||||||
|
Из истории создания проектов высотных зданий в Москве. ЧАСТЬ 1 (Начало)
|
||||||||||||
|
НАЗАД | НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ | ДАЛЬШЕ
Вступительное слово
Постановление Совета Министров СССР «О строительстве в г. Москве многоэтажных зданий» от 13 января 1947 года предписывало разработку проектов высотных зданий и их реализацию ряду серьезнейших ведомств, таким, как Министерство внутренних дел, Министерство строительства военных и военно-морских предприятий, Министерство путей сообщения, Министерство авиационной промышленности. Эти ведомства являлись достаточно закрытыми и информация об архитектурных конкурсах, которые могли проводится ими, до сих пор нигде не оглашена, хотя сам факт их проведения неоднократно упоминается в ряде монографий. Причем все эти ведомства располагали мощными строительными базами. Исключение составляло только Управление по строительству Дворца Советов, которое должно было осуществить строительство высоток на Ленинских горах и в Зарядье. А были ли на самом деле архитектурные конкурсы? Усомниться в этом позволяет тот факт, что в сентябрьском номере журнала «Архитектура и строительство» за 1947 год главный архитектор столицы Дмитрий Чечулин уже перечисляет основных действующих лиц. «Архитекторы Б.Иофан, А.Душкин, В.Гельфрейх. А.Ростковский, М.Посохин, А.Мндоянц, Л.Поляков и др. работают над проектами высотных зданий.». Д.Н.Чечулин не указывает в числе архитекторов себя, однако упоминает А.К.Ростковского, своего соавтора по проекту дома на Котельнической набережной. Эта цитата позволяет понять, что авторы проектов высотных домов заранее назначались по линии тех или иных ведомств. Логика этих назначения исходила, скорее всего, из конкретных обстоятельств. К примеру, еще в 1939 году президиум Моссовета в порядке перестройки планировочного и проектного дела преобразовал отдел проектирования в Управление, установив основной принцип проектных работ – закрепление за каждой мастерской определенных территорий, и считая необходимым вести комплексное ансамблевое проектирование. Постановление Президиума Московского совета в частности указывало, что «…руководитель мастерской является ответственным лицом за архитектурное качество всех сооружений и построек, возводимых на закрепленных за этой мастерской магистралях, площадях или набережных, независимо от того, кем эти сооружения проектируются.». Неудивительно, что назначение авторских коллективов и их руководителей ряда высотных зданий могло быть осуществлено по этому территориальному принципу. Достаточно сказать, что В.Г.Гельфрейх и М.А.Минкус начали работу по проектированию административного здания на Смоленской площади еще в 1946 году, этажность сооружения колебалась в разных вариантах от 9 до 40 этажей. Несмотря на множество выполненных эскизов, предварительная работа не привела к достаточным результатам, так как не было твердого задания и ясных требований, предъявляемых к сооружению. А.Н.Душкин возглавлял архитектурную мастерскую МПС, следовательно его привлечение к работе над административным зданием МПС являлось вполне логичным. Кроме того, при строительстве здания на Красных воротах применялось интенсивное замораживание плывунных грунтов, этот уникальный прием ранее широко использовался в транспортном строительстве при прокладке тоннелей, установке опор мостов, устройстве насыпей в сложных условиях. Строительство гостиницы на Комсомольской площади было поручено Л.М.Полякову скорее всего из соображений очень сложных геологических условий на отведенном участке. Л.М.Поляков возглавлял архитектурную мастерскую Гидропроекта, являлся, в частности, автором архитектурного оформления сооружений Волго-Донского канала и проектов нескольких гидростанций. При строительстве высотного здания на месте русла древней реки, ушедшей впоследствии под землю, авторы проекта применили особый способ устройства искусственного основания из вибронабивных железобетонных свай. Ранее этот прием был широко известен в гидротехническом строительстве при устройстве многометровых фундаментов плотин на равнинных реках. Впрочем, здесь необходимо уточнить, что еще в июне 1947 года, когда было начато проектирование высотного здания у Красных ворот Министерство путей сообщения поручило проектирование высотного здания четырем авторским группам. Эти группы возглавляли архитекторы А.Н.Душкин, И.Г.Ворошилов, И.Г.Тарасов и С.М.Кравец. В результате просмотра проектов Государственным архитектурным советом при Комитете по делам архитектуры СССР для дальнейшей разработки был выбран проект А.Н.Душкина. Эта информация мне встретилась лишь единожды, на страницах журнала «Городское хозяйство Москвы» (№ 7 за 1949 год). Имел ли место архитектурный конкурс в привычном смысле слова – неясно, как неясно и то, насколько формальным было упомянутое мероприятие. А вот первоначальное назначение Б.М.Иофана для выполнения проекта высотки на Ленинских горах имеет совершенно четкое объяснение. Здание должно было составить единую композицию с вертикалью Дворца Советов, работу над проектом которого он возглавлял. Правда, примерно год спустя, постановлением № 2409 от 3 июля 1948 года Б.М.Иофан был освобожден от проектирования здания университета, разработка проекта теперь поручалась группе архитекторов под руководством Л.В.Руднева. На это тоже были свои причины. Приведенные примеры позволяют уверенно утверждать, что назначение авторских коллективов производилось не из каких-то «закулисных соображений», а из принципов наибольшей целесообразности, из результатов предыдущего опыта авторов и оценки их конкретных творческих возможностей. Для многих до сих пор оставался открытым вопрос об истинных причинах выбора площадок для закладки и последующего строительства высотных зданий. Бытует множество объяснений, из них далеко не все могут быть признаны справедливыми. Так, автору этих строк приходилось слышать и такое, что места для расположения высотных зданий выбирались астрологами Сталина сообразно планам проведения мистических ритуалов по оживлению вождя после его смерти. Разумеется, этот злонамеренный бред ни в коем случае нельзя принимать на веру. Идейно-художественное содержание ансамбля высотных зданий в системе застройки города было таково, что они становились «центрами притяжения» грандиозных по масштабам новых ансамблей Москвы. Например, новое здание МГУ вместе с Дворцом Советов и Кремлем должно было создать новую композиционную ось внутри Москвы. Согласно замыслу, эта композиция обладала бы не только ярчайшей художественной и градостроительной характеристикой, но и первостепенным общественно политическим содержанием. В эту ось бы входили: Кремль, где работали руководители партии и правительства; Дворец Советов – памятник сталинской эпохи, крупнейший общественный центр; и новый университет – центр социалистической науки и культуры. Был, правда, момент о котором предпочитали умалчивать: стометровая статуя В.И.Ленина, планировавшаяся на вершине Дворца Советов, была бы обращена к лицом к Кремлю и задом к московскому университету. Размещение высотных зданий в городе было глубоко продумано и целиком вытекало из градостроительных условий. Следуя за направлением Садовой улицы – важнейшего кольца города и расположенные на наиболее выгодных в градостроительном отношении точках, высотные здания на Смоленской площади, площади Восстания и Красных воротах подчинили своей градообразующей роли обширные городские территории, лежащие далеко за пределами прежнего городского центра. К примеру, здание Министерства иностранных дел, взаимодействуя с архитектурой центра, в то же время основной осью ориентированно на заречную сторону, к набережной, к площади Киевского вокзала, к Можайскому шоссе, то есть к западному въезду в столицу. Здание оформляло въезд в город, замыкая перспективу со стороны Можайского шоссе, являлось центральным элементом архитектурного ансамбля площади. Вместе с тем здание на Смоленской площади взаимодействовало и с высотными композициями на площади Восстания и в Дорогомилове, а с некоторых точек и со зданием МГУ. Одной из них является район Савёловского вокзала, откуда открывалась трехцентровая панорама, слагаемая силуэтом МГУ, зданием МИДа и домом на площади Восстания. В свою очередь сам высотный дом на площади Восстания, расположенный на холме, не только организовывал пространство вблизи важнейшего узла Садового кольца, но и подчинял своему влиянию значительные территории Краснопресненского района. Административное здание у Красных ворот, которое должно было стать центром планировавшегося крупнейшего архитектурного ансамбля, распространило свою градообразующую роль и далее, влияя на архитектурно-пространственную композицию важного узла магистралей, Садовой, Кировской, Каланчевской улиц и на архитектуру их застройки. Взаимодействуя с высотной гостиницей «Ленинградская» на Комсомольской площади, оно участвует в создании «парадного вестибюля» столицы – площади трех крупнейших вокзалов. В свою очередь здание гостиницы, расположенное примерно по оси Комсомольской площади, возвышается над ансамблем зданий трех вокзалов, и принимая на себя роль ее архитектурного центра, объединяет их, создает четкий архитектурной облик площади. Оно определяет въезд на Каланчевскую улицу, ведущую к центру Москвы, и в то же время замыкает далекую перспективу, открывающуюся с Краснопрудной улицы. Финальным архитектурным эпизодом реконструкции прибрежных территорий сталинской Москвы явилось строительство ансамбля высотного здания МГУ на Ленинских горах, жилого дома на Котельнической набережной и гостиницы «Украина» на Дорогомиловской набережной. К ним так же следует прибавить и административное здание на Смоленской площади, фактически участвовавшее своим силуэтом в новом архитектурном формировании набережных. Высотные здания, расположенные на повышенном рельефе и видимые издалека с новой силой поставили перед зодчими значение вопроса о подъездах к столице, о перспективах которые открываются на город с далеких расстояний. Так, например, при подъезде к Москве по линии Казанской железной дороги художественный образ столицы воспринимается в торжественной перекличке двух мощных вертикалей – высотной гостиницы на Комсомольской площади и административного здания у Красных ворот. При подъездах к столице со стороны Можайского, Калужского и Варшавского шоссе этот образ, прежде всего, воплощается в неповторимом облике университетского комплекса. Вслед за этим, несколько в стороне от Можайского шоссе, возникает силуэт высотного здания на Дорогомиловской набережной и, наконец, по оси магистрали раскрывается близкая перспектива на административное здание в центре ансамбля Смоленской площади. Все сказанное не оставляет сомнений в том, что выбор участков для закладки и строительства московских высотных зданий не был случайным а являлся глубоко продуманным. В сентябре 1947 года после торжественной церемонии закладки высотных зданий главный архитектор столицы Дмитрий Чечулин писал: «Этим высотным зданиям принадлежит большая роль в формировании облика будущей Москвы и в повышении ее архитектурно-строительной культуры. Нет сомнения, что опыт проектирования и строительства высотных зданий и связанный с этим отбор строительных материалов, конструкций, предметов оборудования окажет глубочайшее влияние и на уровень массового строительства. Здесь должны родиться новые высокоиндустриальные методы стройки, наиболее прогрессивные и эффективные конструкции, высококультурные детали и предметы внутреннего оборудования зданий. Но не только в творческом и организационно-техническом, а и в градостроительном смысле строительство высотных зданий явится новой, высшей ступенью, еще настойчивее и требовательнее выдвигая перед архитекторами проблему ансамбля и общего силуэта города. Высотные здания в ансамбле города – это спутники будущего Дворца Советов, которые составят важнейший элемент в формировании нового величественного силуэта Москвы Сталинской эпохи.» Так или иначе, но приходится согласиться, что на торжественных митингах было объявлено о закладке не тех зданий, которые впоследствии были построены. Действительно, одной из важных подробностей в истории строительства московских сталинских высоток является то, что с момента их закладки и до окончания возведения каркаса предполагаемая этажность зданий менялась. Проектирование велось параллельно со строительством, и не очень существенные решения корректировались порой непосредственно на строительной площадке. Нередко чертежи, выполненные в единственном экземпляре, сразу из проектной мастерской отправлялись на производство.
Впервые проекты высотных зданий были опубликованы летом 1949 года. Согласно им большинство зданий не имели шпилей. На вершине МГУ предполагалось установить статую, плоскую крышу имело здание на Смоленской площади, дом на площади Восстания заканчивался цилиндрическим восьмигранником, башня здания у Красных ворот так же не имела остроконечного завершения. Здесь уместно упомянуть историю о том, что Сталин проезжая на свою Ближнюю дачу мимо строившегося здания на Смоленской очень интересовался строительством, не выходя правда, из автомобиля. Как-то, когда здание уже начало приобретать контуры нью-йоркских зданий 1910-1920 годов, он вдруг сказал: "вижу шпил". Это стало новостью для всех и в том числе для самих архитекторов. Видимо Сталин очень быстро проехал от Кремля до Смоленской площади и у него в сознании запечатлелся образ кремлевской башни, из ворот которой он выехал. Так в одно мгновение было решено завершение всех восьми московских зданий. Широко распространено мнение, что добавление шпилей имело и политическую цель — сделать московские дома непохожими на американские небоскребы 1930-х годов, крыши которых были плоскими. Надо сказать, что некоторые известные небоскребы Америки тоже имели шпили. Однако шпили наших домов богато украшались символами советского государственного строя. Судьба спроектированного архитектурного ансамбля на Смоленской площади сложилась, к сожалению, не лучшим образом. Высотные здания должны были стать основой для формирования ансамблей площадей и главных магистралей Москвы. В условиях города, имеющего радиально-кольцевую структуру, такое решение позволило бы очень выгодно расставить градостроительные акценты. И, безусловно, здание МИДа является архитектурным центром Смоленской–Сенной площади. Объемно-пространственное решения площади, разработанные архитекторами В.Г. Гельфрейхом, В.В. Лебедевым, П.П. Штеллером, отличались глубоким пониманием принципов формирования ансамбля и творчески использовали наследие русской классики. Ось симметрии высотного здания, являясь осью симметрии площади, композиционно определяла весь ансамбль. По ситуационному плану, разработанному еще в 1947 году, площади придали трапециевидную форму за счет расширения Смоленской улицы, особенно при ее выходе на Садовое кольцо. Постепенно расширяясь к Садовому кольцу от 1-го Смоленского переулка, она образовывала большой незастроенный участок перед высотным зданием. По мере того как в процессе строительства быстро рос стальной каркас высотного здания, становилось все более очевидным, что это грандиозное сооружение потребует создания перед ним обширного открытого пространства. Так родилась идея новой площади-эспланады протяжением свыше 400 метров, простирающейся от подножия высотного здания до набережной Москвы-реки. Проект предусматривал расширение Смоленской улицы до 150 метров у слияния ее с Садовым кольцом и до 110–120 метров — у Бородинского моста. Таким образом, весь главный фасад высотного здания раскрывался бы к Москве-реке. Площадь, имеющая форму трапеции, доходила почти до Бородинского моста. По периметру площадь была бы застроена зданиями, этажность которых не превышала этажности первого яруса высотки. Такое объемно-пространственное решение делало бы возможным обзор панорамы площади и ее высотной доминанты с удаленных точек — от Киевского вокзала и с Бородинского моста. К работе над проектом высотного здания В.Г.Гельфрейх и М.А.Минкус приступили еще в 1946 году, начальный цикл эскизов относился к системе планировки и застройки площади. Есть основания полагать, что на начальном этапе зодчие делали эскизы независимо друг от друга, рассчитывая вероятно затем найти общие моменты и объединить творческие усилия. Однако работа над проектом административного здания в тот период не привела к достаточным результатам, так как отсутствовало твердое задание, не были ясны требования, предъявляемые к сооружению. Одной из основных целей проектирования в тот период было определение этажности здания, которая в выполненных вариантах колебалась от 9 до 40 этажей. Если варианты с небольшим числом этажей предполагали застройку, главным образом по периметру участка, то в вариантах с большим числом этажей основной объем располагался в центре участка. В 1947 году зодчим было предложено составить три форпроекта, которые должны были отличаться друг от друга по композиционным приемам и архитектурному решению. На следующей стадии эскизного проекта авторы разработали еще два варианта, которые были представлены в правительство. Для дальнейшего проектирования был одобрен второй вариант.
В.Гельфрейх, В.Лебедев и П.Штеллер при участии В.Жадовской и А.Кузьмина. Проект застройки Смоленской площади. 1950-е
Объясняя замысел планировки площади и размещения в ее центре высотного здания Министерства иностранных дел, В.Г. Гельфрейх и М.А. Минкус писали: «Для того, чтобы высотное здание не казалось чуждым среди рядовой застройки, а естественно вырастало бы из нее, мы создали террасообразную композицию, при которой объемы сооружения повышаются постепенно, переходя затем в динамически устремляющуюся высотную часть. Два боковых корпуса представляют собой шестиэтажный объемы; боковые части высотного объема имеют по пятнадцати этажей; центральный же, высотный объем уходит вверх на двадцать семь этажей, а затем завершается башней, служащей основанием для шпиля-шатра. Чтобы усилить ощущение устойчивого равновесия высотного здания и вместе с тем подчеркнуть его стремительный и свободный взлет вверх все нижние объемы и архитектурные элементы сделаны более тяжелыми, монументальными. Именно этой задачей служат, например, мощные пилоны шестиэтажных корпусов здания, несущие аттики со скульптурными картушами. Архитектурные формы и элементы верхних частей здания сделаны более легкими и ажурными. В композиции сооружения нами применена система последовательно повторяющихся четырехбашенных венчаний, придающих по нашему мнению, архитектуре всего сооружения праздничный и в то же время целостный характер. Точно так же повторяется мотив обелисков. Нам представляется важным указать на особенности архитектуры высотного административного здания, которое должно теперь стать центром и доминантой обширного архитектурного ансамбля Смоленской площади и ряда магистралей этого района. Но быть центром и доминантой ансамбля не значит быть только его географическим центром; должно быть найдено и архитектурно-художественное соответствие всего ансамбля с центральным объектом всей композиции – высотным зданием. <…> Поиски такого гармоничного соответствия должны быть начаты уже сейчас. Можно утверждать, что мы уже запаздываем с решением этой важной задачи, из-за чего допускаются досадные ошибки, повторение которых способно серьезно затруднить создание ясного по своей идейно-художественной концепции архитектурного ансамбля района». Зодчие как будто предчувствовали печальную судьбу проекта, реализация которого так и не была доведена до конца. В шестидесятые годы идеи композиции площади были необратимо искажены. Площадь осталась трапециевидной, но вместо фланкирующих ее по сторонам зданий, ограниченных по этажности и подчиненных высотному центру, в нее включили два стилистически чуждых высотных корпуса гостиницы «Белград». Эти здания вырастают в огромные глухие массивы, зрительно перекрывающие многоярусный высотный центр с основных точек обзора и масштабно подавляющие его ведущую роль в ансамбле. Композиция этих двух зданий оказалась противопоставлена центру ансамбля. В своей книге «Дороги жизни» Михаил Посохин писал: «О вкусах И.В. Сталина мы, молодые архитекторы, узнавали через вышестоящих людей и рассказы окружающих. Видеть и слышать его мне не приходилось. Особенно четко его вкусы проявились при проектировании высотных домов в Москве, увенчанных по его желанию остроконечными завершениями (говорили, что Сталин любил готику)».
Любил ли действительно И.В.Сталин готику, сказать сложно, но пропорциональные остроконечные башни он точно уважал. М.В.Посхину, А.А.Мндоянцу так же пришлось изменить первоначальное проектное решение и «нарастить» на венчающий восьмигранник остроконечный шпиль. Сам М.В. Посохин в книге «Архитектура окружающей среды» так описывал архитектурную композицию: «Выбор места расположения, пропорции и «лепка» высотного объема, выступающего в качестве акцента и ориентира в городе, были очень существенны. Композиция здания родилась в стремлении выявить его большое градостроительное звучание и связь с окружающей средой. Отсюда — скульптурность здания, расположенного на площади и хорошо обозреваемого с разных направлений, и вхождение его в городские перспективы… Приступив к проектированию высотного дома, мы вначале разработали композицию всей площади, связав ее с господствующими объемами высотного дома. Тогда же возникла идея окружить здание озелененным пространством, связав его с зеленью зоопарка, который в то время предполагалось переместить на юго-запад, а его территорию превратить в городской парк. Одновременно решалась застройка площади Восстания, где высотный дом является главным композиционным элементом».
М.В.Посхин, А.А.Мндоянц. Панорама высотного здания на площади Восстания. 1950-е
К сожалению, судьба проекта так же сложилась не лучшим образом. Идея по созданию зеленой зоны осталась не реализована. Зоопарк расположен на прежнем месте. Не были снесены и малоэтажные строения со стороны павильона станции метро «Баррикадная», на месте которых перед входом в кинотеатр «Пламя» предполагалось устройство площади и фонтана. Еще одним высотным зданием, приобретшим в ходе дальнейшего проектирования остроконечный шпиль, было здание на Красных воротах. Работу по архитектурному проектированию здания и прилегающей к нему площади возглавил А.Н.Душкин, являвшийся руководителем архитектурной мастерской министерства путей сообщения. Зодчий подготовил серию предварительных эскизов, которые отличало ярко выраженная самобытность, непохожесть как на ранее спроектированный ярусный Дворец Советов, так и на известные заокеанские небоскребы. Впоследствии главный архитектор столицы Д.Н.Чечулин в своей книге «Жизнь и зодчество» описал этот эпизод: «Не без трудностей рождалось высотное здание Министерства путей сообщения СССР у станции метро «Лермонтовская». Его проектировал Алексей Николаевич Душкин. Мы обговорили с ним основные характеристики сооружения, предлагаемое образное решение. Душкин взялся за работу горячо. Однако проектные материалы, которые он представил, свидетельствовали об авторской неудаче… Поэтому я предложил Душкину взять в соавторы Бориса Сергеевича Мезенцева, человека большого дарования. По его проектам в первые послевоенные годы были сооружены отмеченные самостоятельностью, высокой авторской культурой здания вокзалов в Харькове, Смоленске, Горках Ленинских, Бородине. Высотный дом Министерства путей сообщения стал первой работой молодого архитектора в столице. Здание придало стройность этому району Москвы. Авторы проекта МПС А.Н. Душкин и Б.С. Мезенцев были удостоены Государственной премии СССР…». Эпизод с привлечением к работе Бориса Мезенцева приобретает некоторую интригу в воспоминаниях Т.Д.Душкиной, супруги архитектора А.Н.Душкина. По ее словам в 1947 году, несмотря на протесты А. Душкина, Б. Мезенцев был назначен в его группу вторым автором. Сам он давно этого добивался, а произошло назначение по инициативе Д. Чечулина, который считал, что предстоит очень большая работа, в других группах по проектированию высотных зданий работают по нескольку человек, а здесь весь проект делает один Душкин. Т. Д. Душкина пишет, что когда ее муж был назначен главным архитектором МПС, Б. Мезенцев уже работал в ней архитектором. Между коллегами сразу возникла напряженная обстановка, очевидно назначение разрушило планы Б. Мезенцева самому возглавить мастерскую. Т. Душкина считает, что очевидно причиной имевших место интриг была зависть Б. Мезенцева к таланту мужа, к его наградам и т.д. Для объективности необходимо отметить, что Б.С.Мезенцев совместно с С.П.Тургеневым уже был к 1949 году автором проекта жилого дома Министерства строительства предприятий тяжелой индустрии на Фрунзенской набережной в Москве. Этот дом, стоящий над Москвой-рекой и украшенный ажурной пропорциональной башней со шпилем, является не только замечательным примером монументальной советской архитектуры, но и, по существу, своеобразным предшественником и родственником московских высотных зданий.
Сотрудничество А.Н.Душкина и Б.С.Мезенцева приводит к появлению проекта высотного здания, который утверждается в правительстве и за который авторы награждаются сталинской премией второй степени. Этот проект впервые публикуется в 1949 году. В 1951 году публикуется окончательный вариант его проекта с высотным завершением. К сожалению, не был реализован архитектурный ансамбль оформления Лермонтовской площади, хотя с другой стороны реализация этих планов неизбежно привела бы к сносу значительного количества существующих строений. Сам Дмитрий Чечулин, являвшийся главным архитектором г.Москвы в 1945-1950 годах, воспринимал идею строительства комплекса высотных зданий как основную задачу послевоенного строительства в столице, за что получил в среде коллег красноречивое прозвище «высотник», сохранившееся за ним на долгие годы даже после официальной смены архитектурного стиля. Есть основания полагать, что именно он стоял у истоков идеи строительства московских высотных зданий. Еще до войны работая над конкурсным проектом большого жилого комплекса на Котельнической набережной, архитектор подумал над тем, как создать пространственную поддержку будущей высотной композиции Дворца Советов. Так возник проект дома с повышенной до 22–24 этажей центральной частью у слияния Яузы с Москвой-рекой. Проект Д.Н. Чечулина и А.К. Ростковского получил одобрение, а перед войной на берегу Москвы-реки уже было возведено большое крыло будущего комплекса (Котельническая наб., 1/15). Территория, подлежавшая реконструкции и примыкающая к Котельнической, Гончарной и Краснохолмской набережным, состояла из 24 мелких кварталов, если так можно было называть небольшие площади от 0,18 га до 2-3 га. Из них только три квартала приближались по своим размерам к нормативным данным, положенным в основу планировки жилых кварталов при реконструкции г. Москвы. Площадь, занимаемая всеми кварталами, без улиц, проездов, составляла 67,97 га. Из них 40 га занимала жилая застройка, остальные 27,97 га эксплуатировались фабриками, складами, конными дворами, многочисленными подсобными мастерскими, не имеющими никакого отношения к обслуживанию трудящихся, проживающих в этих кварталах. Кварталы, в основном, застраивались мелкими одно-двухэтажными домами, расположенными в своем большинстве вплотную друг к другу, без соблюдения санитарных и пожарных разрывов. Каждый квартал разбивался на десятки карликовых владений, отгороженных друг от друга заборами, вокруг которых лепились сараи, уплотняя и без того тесную застройку. Проекты реконструкции кварталов Котельнической и Гончарной набережных первоначально разрабатывались 5-ой архитектурно-проектной мастерской Моссовета под руководством проф. арх. Д.Ф.Фридмана. О том, что произошло дальше, очень недвусмысленно писал сам Дмитрий Чечулин на страницах журнала «Строительство Москвы». «Основные магистрали разбиты на участки, порученные определенным архитекторам. В отдельных случаях работа этих архитекторов оказалась не на должной высоте. Почти по всем магистралям можно привести примеры, когда работники магистральных мастерских добиваются права строить на своей магистрали, давая проекты более высокого качества, чем работники других проектных организаций. Однако, есть примеры, когда магистральный архитектор, в результате конкурса, вынужден был уступить место и право строить на его магистрали другому архитектору. Такой печальный случай произошел с магистральным архитектором Д.Ф.Фридманом на Котельнической набережной. Это должно быть учтено коллективом мастерской тем более, что и в настоящее время эта работа поставлена недостаточно серьезно.» Надо ли дополнительно пояснять, что Д.Ф.Фридман вынужден был уступить участок на Котельнической набережной именно Д.Н.Чечулину.
Д.Ф.Фридман, Д.М.Коган, В.И.Фидман. Проект жилого дома на углу Котельнической и Подгорской набережных. 1940 г.
Реализация высотного здания на Котельнической набережной была начата еще до войны. В 1940 году вдоль Москва-реки было построено одно крыло комплекса, которое на опубликованных фотографиях выглядело совершенно самостоятельным строением. В доме была самая обыкновенная для того времени планировка квартир. После войны при постройке крыла по Подгорской набережной и высотной части фасад старого крыла также реконструировали: два первых этажа одели в массивный гранитный цоколь, наверху надстроили башенки с обелисками, а сам дом одели в керамику. Таким образом, сегодня все части ансамбля воспринимаются наблюдателем совершенно органично, как единое целое. Тем не менее разницу в степени «элитности» жилья между довоенным и послевоенным корпусами легко почувствовать внутри подъездов. О том же позволяет судить и очень малое количество мемориальных досок на довоенном крыле здания. Необходимость вести единовременное комплексное проектирование целостных ансамблей стала важным творческим выводом из того опыта, который еще до войны был накоплен московскими архитекторами и строителями. Об этом Д.Н.Чечулин говорил в частности на страницах программной статьи, опубликованной в журнале строительство Москвы №11-14 за 1940 год. На цветной вкладке журнала был изображен проект застройки Ново-Дорогомиловской магистрали (в последующем Кутузовского проспекта), выполненный архитекторами Д.Н.Чечулиным, А.Ф.Жуковым и А.К.Ростковским. Примечательно то, что в излучине Москвы-реки, на месте высотной гостиницы Украина, уже тогда было запроектировано общественное здание высотой в 22-24 этажа в виде отдельно стоящей башни с уступчатым силуэтом, решенным в стиле послевоенных высоток. После войны высотное здание на этом месте было осуществлено по проекту А.Г.Мордвинова и В.К.Олтаржевского.
Д.Н.Чечулин, А.Ф.Жуков, А.К.Ростковский. Проспект Конституции. Перспектива Ново-дорогомиловской магистрали. 1940 г. Проект
Перед войной идея построения пространственной поддержки Дворца Советов в виде ряда градостроительных доминант не могла остаться вне поля зрения И.В. Сталина. Однако близость войны заставила повременить с ее реализацией. В 1947 году И.В.Сталин вернулся к ней, получив возможность осуществить довоенные планы. Обдуманная за годы идея теперь уже получает предельно четкое и последовательное выражение в пунктах постановления «О строительстве в г. Москве многоэтажных зданий».
Николай Кружков Материал подготовлен по заказу издательства "Спецкнига", 2009 г.
НАЗАД | НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ | ДАЛЬШЕ
|
