|
ВИРТУАЛЬНАЯ РЕТРО ФОНОТЕКА Музей Истории Советской Массовой песни
Главная
|
|
Владимир БунчиковКогда душа поет … (Воспоминания певца)
|
Часть перваяГлава 4. Я буду учиться петь Нэп. Новая экономическая политика. Магазины открылись, торговля пошла довольно бойко. Откуда взялся товар, не представляю. Я снова устроился работать в театре. Хорошо помню, как приезжал знаменитый бас Мозжухин, знаменитые в те времена тенора Великанов, Сибиряков и другие известные артисты. На Пушкинской улице, недалеко от театра, организовался рабочий клуб. Я этого не знал. Меня туда привел один товарищ, у которого был хороший бас. В этом клубе было два отделения - вокальное и драматическое. Когда мы зашли в клуб, там шли занятия, и пришлось подождать за дверью. Наконец, слышим, пауза, мы извинились и зашли. Мой товарищ был храбрее меня, он попросил, чтобы меня прослушали. Мы остались в классе. Когда занятия закончились, педагог посмотрела на меня и сказала: «Ну, становитесь к роялю. Какой у вас голос? Что будете петь?» Я спел несколько гамм, затем украинскую песню «Думка». При моем пении присутствовал и муж педагога, он улыбался и кивал головой. Меня приняли. Заниматься приходилось каждый день. Особенно тяжело мне было после трудового дня. Перед Новым годом был большой концерт. Я выучил арию Дон Жуана. На вечере было много народу. Я пригласил маму и тетю. После концерта довольная мама мне сказала: «Пением не увлекайся. Тебе надо иметь хорошее ремесло. Если будешь артистом, то будешь босяк». К счастью, мамины слова не сбылись. Прошел еще год. Я работаю на двух работах и очень устаю: днем телефонная станция, а вечером театр. Но я не унываю. К сожалению, педагог по вокалу уехала в Ленинград, и наш класс распался. Я решил посещать драматический кружок, но радости от этого не испытывал. Я хотел только петь! На один концерт в Симферополь приехала Антонина Васильевна Нежданова. Аккомпанировал ей Николай Голованов. Ноты переворачивал Абрам Стасевич (позднее он стал известным дирижером, заслуженным деятелем искусств). Я, как всегда, стоял «на занавеси» и внимательно смотрел и слушал, как пела знаменитая Нежданова. Пела она в тот вечер много. Помню, я зазевался и вдруг голос Голованова: «Закрой дверь, сквозняк. И смотри лучше!» После концерта Неждановой в город приезжали и другие гастролеры. Однажды вечером ко мне на репетиции подошла артистка Нина Степанова: «Ну, как идут занятия? Как успехи?» Я сказал, что наш класс распался. – Подожди меня после репетиции, - сказала она, - мы поговорим насчет твоих занятий. Репетиция наконец закончилась. Я стою и жду. Два часа дня, воскресенье. Нина Михайловна дала мне адрес педагога-вокалиста Веры Михайловны Светловской. Жила она в новом городе. Я зашел домой, взял ноты и отправился по адресу. Вот и этот дом. Думаю, идти или нет. Наконец желание учиться пению пересилило страх. Встретили меня хорошо. Вера Михайловна попросила меня встать у рояля. Спросила меня, где и с кем я занимался. Я ей все подробно рассказал. Спел гамму и серенаду Дон Жуана. Вера Михайловна, прослушав меня, сказала, что мне надо непременно учиться, и велела приходить в музыкальную школу. Музыкальная школа, куда я поступил учиться, находилась недалеко от театра. Занимался я ежедневно, мне приходилось трудно, так как у меня не было инструмента, да и ноты я знал плохо. Мне помогали девушки, ученицы Веры Михайловны. Понемногу я стал узнавать музыкальную грамоту. У нас в школе был небольшой, но хороший оркестр, наш директор школы играл в нем на виолончели. Еще в школе был хор, им руководил педагог Рязанов. Меня тоже направили в этот хор. Как раз репетировали первый акт из оперы «Евгений Онегин». Наша школа часто давала концерты, которые всегда проходили с большим успехом.
Музыкальная школа в Симферополе, 1923 г.
Неожиданно мы получили от отца письмо и деньги. В письме он писал, что выслал нам визы на выезд в Америку. Ровно через месяц мы получили визы и стали хлопотать насчет отъезда. Маму и брата с женой выпускали, а меня нет - у меня призывной возраст (в то время в армию призывали в 22 года). Я этому в душе был очень рад. Что мне там делать, и кто меня бесплатно будет учить петь? Мама очень за меня переживала, ведь я оставался совсем один. Конечно, были родственники, но они не мама. Проводы были очень тяжелые. Мама все время плакала и повторяла: «Бог знает, когда мы с тобой увидимся, сынок Володечка». Я тоже плакал, я знал, что никогда больше не увижу свою мать. Так и получилось. В 1946 году моя мама скончалась в Аргентине. Итак, мои родные уехали. Я остался один. Пришлось пропустить несколько уроков – я не мог петь, говорить даже не хотелось. Перед глазами стояла моя бедная мама. С телефонной станции пришлось уйти, иначе было нельзя, потому что я не успевал заниматься. Скоро экзамены, я готовил большую программу. Нина Михайловна всегда интересовалась мною, спрашивала, как идут занятия. Неслучайно я обязан ей тем, что меня приняли в музыкальную школу. Через два месяца я получил письмо от брата. Он писал, что они благополучно добрались до Аргентины, их встречал старший брат. А в декабре я получил письмо, что умер мой отец. Как там живется моей маме? Об этом я не знал, в письмах ничего не писали. Наступил 1924 год. Я уже на втором курсе обучения. У нас новый директор Иван Иванович Чернов, бывший пианист. Очень хороший музыкант и преподаватель. На занятиях всегда очень много рассказывает нам о композиторах, чьи оперы мы учим. Я уже писал, что в нашем городе был драматический театр. Так вот, там приступили к постановке пьесы «Мещанин во дворянстве». Театру срочно требовались два певца, мужчина и женщина. Ну, певицу нашли, конечно, сразу, а вот с певцом обстояло дело плохо. Да и нужен им был обязательно баритон. Обратились к нам в школу, посоветовали послушать меня. Надо было спеть соло и дуэтом с оркестром. Я боялся, так как с оркестром мне петь еще не приходилось. Но все же, подумав, согласился. Свою партию я выучил быстро, со мной занимались два пианиста утром и вечером. Роли у нас были маленькие: она пастушка, я пастушок. Когда меня показали режиссеру Унгерну, я ему сразу не понравился. Он сказал, что я совершенно не умею ходить по сцене, не знаю, куда девать руки, и так далее. Откуда мне все это было знать? Я ведь нигде этому не учился. Ко мне срочно прикрепили одного актера, который очень терпеливо стал со мной заниматься. Помогала мне моя партнерша, с которой мне предстояло петь. Наконец, пошли генеральные репетиции. Оркестр играл за сценой, дирижера я, естественно, не видел. Меня это очень беспокоило и волновало. Правда, генеральную я спел хорошо, голос звучал. Но вот и день премьеры. Я купил два билета для Веры Михайловны. В театре аншлаг! Все билеты проданы. Стоит волнение, тишина. Кто-то бегает, идут последние наставления… Меня загримировали пастушком. Когда меня выпустили на сцену, я страшно испугался, ноги не слушались и не шли куда надо. Правда, свою баркаролу я спел без ошибок. В дуэте я волновался меньше – все же был не один. Но самое главное то, что после исполнения баркаролы мне зааплодировали. Я был счастлив! С первой зарплаты я преподнес Нине Михайловне флакон духов. Всего я спел три спектакля. Больше не пришлось – я получил извещение из военкомата, на сборы мне дали три дня. Узнал я также, что из школы со мной едут служить два товарища, один из них виолончелист. Школа нам устроила хорошие проводы. Грустно было расставаться с друзьями, к которым я так привык, с Ниной Михайловной, которая так много для меня сделала. Но больше всего грустно было расстаться с пением.
Назад // В оглавление книги // Дальше
См.
также информацию о Владимире Бунчикове и Владимире Нечаеве на странице биографий певцов
>>>; См. также записи песен в исполнении Владимира Бунчикова >>>; См. также записи песен в исполнении Владимира Нечаева >>>;
Полный каталог записей сайта "Виртуальная Фонотека" >>>
|
